В один по-израильски жаркий день накануне шаббата (праздничная суббота) на рынке Хайфы особенно шумная торговая суета. Разноязычная горланящая толпа, захламленная мостовая, ослепительный блеск безовкусно оформленных витрин и зазывающие крики торговцев. Вдруг, заглушая базарный галдеж, раздается пронзительный вопль: «Софа, и шо ты плетесси, как на похоронах? Мы жешь обратно опоздаем на автобус!». Неповторимый еврейско-одесский акцент, море мимики и эмоций на лице пожилой тетки внушительного роста и соответствующих габаритов. Она увешана баулами, как десантник израильской армии. (далее…)

Лондон, полдень. Из неприметного, смутно исторического здания один за другим выходят граждане еврейского вида в плащах с капюшонами и гуськом направляются к остановке общественного транспорта. Естественно, тут же прибегает молодой, полный энтузиазма журналист.
— Хелло! Вы кто?
— Мы — жидомасоны.
— Вау! А куда идете?
— По домам. Мы самораспустились.
— Почему?!
— В нас больше никто не верит. Теперь во всем Путин виноват.

— Алло, Яша! Я, таки, имею желание знать, где ты?
— Соня, золотко! А где ж мне еще быть, как не на работе?
— Яша! Я звонила на работу, тебя там нет!
— Сонечка! Ну, значит, я уже иду домой…

Абраша, я Вам таки скажу:
— Когда у Вас появляются деньги — у Вас появляются женщины!
— Появляются женщины — таки пропадают деньги!
— Пропадают деньги — пропадают женщины!
— Пропадают женщины — появляются деньги…
Абраша, если ви сможете из этого замкнутого круга убрать женщин — вы таки будете сказочно богаты!

В инфекционном отделении умирает старый еврей. Просит позвать ему попа. Тот пришел и говорит: «Сын мой, я отпускаю твои грехи… и т. д…».
Тогда этот еврей говорит попу: «Когда я умру, зайди ко мне домой, там справа, за занавеской, есть сейф. Вот тебе ключик от него, открой его и все деньги, что там есть, возьми и передай в синагогу».
— Так почему ты для этого не позвал раввина?
— Куда?! В инфекционное отделение?! !