1976 год.
На факультет международных отношений Киевского государственного университета имени Т.Г.Шевченка набрали первокурсников. Половина советских, половина иностранцев. Много африканцев. Иностранцы год учились на подготовительном отделении, поэтому русский язык знают пристойно.

Вечером в общежитии в одной из комнат собралось полгруппы, и куратор с ними. Ребята и девушки (очень мало) рассказывают, откуда приехали, кто родители. У одного папа секретарь горкома, у другого профессор, у третьего дипломат…

Куратор спрашивает щуплого негритянского паренька:
— Эдмон, а твой папа кем работает?
Тот скромно отвечает:
— Царём. (Нет, не так. Он сказал «царОм»)

После этого желание надувать щёки и меряться родителями исчезло само собой.

— А у нас вчера в общаге сосед по комнате подругу привел и стал с ней в домино играть.
— В домино?!
— Да, сам слышал. Он через минуту ей говорит: «Я кончил», а она ему отвечает: «Ну, и козел!»

Навеяло поездными историями.

В далекие институтские годы, уставшие от безденежья и в тоске по dolce vita решили мы с приятелями рвануть на шабашку: нахрен все эти стройотряды, всех этих комсомольцев с добровольцами — наездились! Пора и на себя поработать. В нашей группе были не то, чтобы большие друзья, просто ездили вместе много, работать умеем, друг друга знаем — неожиданностей не предвидилось. Ехать решили в Коми, там, по слухам, в сезон из-за недостатка рабочих рук расценки шли вдвое-втрое, в зависимости от работы. (далее…)

Учился я во второй половине 80-х в славном 1 Ленинградском Медицинском Институте им И.П. Павлова. Был у нас на кафедре анатомии профессор-консультант Михаил Григорьевич Привес. Он начал заведовать кафедрой анатомии еще в далеком 1937 году, был одним из корифеев отечественной анатомии, по его учебнику училась большая часть советских врачей. К моменту моей учебы он был уже глубоким стариком, но ни разу в жизни я его без белой рубашки и бабочки не видел. Он читал вводные лекции, несмотря на возраст, обладал поразительной памятью и остроумием, при этом интеллигентными, аристократическими манерами. Студенты его глубоко уважали и любили, тем более, что экзаменов он уже не принимал, и обижаться на него не мог никто. Поскольку личностью он был неординарной и работал в институте с незапамятных времен, о нем было сложено немало легенд, многие из которых были правдой. Вот одна из них.
Профессор Привес читает лекцию по мочеполовой системе мужчин: — Некоторые студенты спрашивают, — говорит он, — Какая длина полового члена считается нормой? Вот у меня… , — с этими словами Михаил Григорьевич засовывает руку в карман брюк и копается там; аудитория замерла, следя за его рукой; быстро вынимает руку из кармана с зажатым в ней носовым платком, -… был случай… , — как ни в чем не бывало, продолжает Михаил Григорьевич, вытирая платком лоб. Аудитория, к недоумению профессора, грохнула.

Студенческое:
— Кто согласен на три балла?
— Я!
— Тогда Вам — три, остальным — «отлично» , все свободны.