Думал начать бегать по утрам, но осенью слишком грязно, зимой слишком холодно, весной слишком сыро, летом слишком жарко.

Я не расист, но зима должна быть белой.

Зима.
Стрый еврей просыпается. В квартире тепло. Потрогал батареи — горячие, чуть не обжегся. Включил воду — чуть не ошпарился. Включил свет — горит.
Газ — идет.
В ужасе кричит жене:
— Сара! Коммунисты к власти вернулись.

Зима кричит: водки… холодно! Весна требует — шампанского! Лето: пивка, да похолодней! И только осень подойдет тихо, положит руку на плечо и вкрадчиво скажет:
Ну что, по коньячку?

Редактор смотрит в окно (зима, снегопад — третий, кажется, день, снегу выше крыши навалило) и говорит с тоской: — Б%я, ну почему в штате редакции дворника нет? Самому, что-ли, этот снег разгреб@ть? Или ждать, пока утопчут? Надоело проваливаться по колено…Асфальта хочется чистого…
Миша, молодой спецкор, тут же спрашивает: — В утренний выпуск в полосе для объявлений место осталось? — Вроде осталось, а что? — Щас!
Идет к верстальщику и вставляет в полосу объявление:
«У входа в здание редакции газеты «N» утеряно золотое кольцо с бриллиантом в 2,5 карата. Нашедшего просим вернуть за вознаграждение».
К вечеру следующих суток снега перед редакцией не было вообще, как летом.
Один дед привел всю семью (бабка и двое внуков, по виду) с большими, такими квадратными, фанерными лопатами…