Когда утром Циля продала подаренный ей вечером букет, Абрам понял: это таки его женщина.

— Тетя Циля, ваш Сема стоит на мосту и писает в воду.
— А что бы вы хотели, чтобы он стоял в воде и писял на мост?

Пошли три еврея православие принимать. Пришли к батюшке, посоветовались. Батюшка им:
— Ну, ладно. Только имена вам на православные надо поменять. Как тебя зовут? — первого спрашивает.
— Гиршем, батюшка.
— Ну, будешь Гришкой, что ли. И однозвучно, и однозначно. А тебя как? — второго спрашивает.
— Мойша я.
— Будешь у нас Мишей. И однозвучно, и однозначно. Ну, а ты что? — у последнего.
Тот чего-то покраснел, не отвечает.
— Не бойся, не бойся. Говори, как есть.
— Сруль меня, батюшка, зовут, есть имя такое еврейское.
Почесал поп затылок, подумал, и выдает:
— Будешь, значить. Акакием. Ну, не однозвучно, но однозначно.

Сема, почему ты до сих пор не сообщил в милицию, что у тебя украли автомобиль?
— Жду, когда его перекрасят и подремонтируют — таки тогда и сообщу.

— Слушайте, Рабинович, шкатулка из слоновой кости, которую вы продали мне на прошлой недели — подделка! Она из пластмассы!
— Хмм… даже не знаю… Может, у слона был вставной бивень?