История рассказана рассказчиком, которому знакомый летчик рассказал. Итак, примерно 70-е годы, бескрайние степи Средней Азии. Летят на «кукурузнике» два пилота. Заплутали, ориентиров нет (навигаторы еще не придуманы). Тут видят: железная дорога. Решили полететь вдоль нее, увидят станцию — сориентируются. Таковая скоро нашлась. Договорились, что пройдут на бреющем полете и прочитают самую крупную надпись на здании станции. При этом первый читает первую часть надписи, а второй — вторую. Пролетают и сообщают друг-другу: «БУ», «ФЕТ»…

Во многих семьях, рано или поздно, случается такой забавный период, когда дети мешают решить важные проблемы между мужем и женой. Вот и героини этой истории были поставлены перед фактом — завтра к тетке в деревню на лето. Проблемка была в том, что тетку до этого они видели раза три за всю сознательную жизнь и не горели желанием знать ее лучше. Тетка об этом и вовсе узнала пораньше с утра, когда обнаружила племянниц на пороге собственного дома. Довезли, позвонили и убежали. Как дети малые.
Вот стояли все они и смотрели друг на друга в крайнем изумлении. Ну что уж делать, тетка почесала в затылке и решила, что два ребенка по десять лет уже не младенцы и, может, с них даже прок будет на садово-огородном поприще. Сгрузила она бедолаг в «победу» строго предупредив, что дышать нельзя, шевелится нельзя, а за каждый помятый лист рассады будет снимать скальп. Послойно. Настроение у сестренок стало играть Шопена. Тетка, которая была педагогом старой школы и знала труды Ленина лучше, чем свой предмет, не сулила им ничего хорошего. Они не ошиблись: каждодневный подъем в шесть утра, полив и прополка, окучивание и подрезание, опыление с кисточками, уборка и стирка сделали девчонок жилистыми и злыми, словно собак перед охотой. Тетка, которая всю жизнь прожила одна, умела готовить только три блюда: рисовую кашу, яичницу и щи. Готовить самим было нельзя. Потому что «Пожар, отравитесь, зарежетесь. Вот вам лучше коса, больше вас в три раза, идите траву в палисаднике скосите». Продукты запирались, девочки худели, подъедая щавель, кислицу и все, что могли спереть с огорода. Если на краже ловили, то драли до синяков и запирали на чердаке. Вечерами сестры молились о том, чтобы тетка, стоя на краю холма, наступила на грабли. И летела сорок метров вниз, исключительно в шиповник и кубарем. Завершив молитву всем богам, которых знали, они зачеркивали день в календаре. В августе их должны были приехать и проведать. (далее…)

Жду маршрутку или автобус. На остановке стоят два мужичка, курят.
Подходит девица тинейджерского вида, – рюкзачок с болтающейся кошечкой, на голове кошачьи ушки, хайр лесенкой. Достала банан, очистила, откусила. Мужички на нее поглядывают. Тут из-за поворота появляется автобус. Мужики делают большие затяжки, как в последний раз. А эта киса вдруг запихивает в рот оставшийся банан, отбрасывает шкурку в сторону урны, — и к дверям. Но что-то у нее не так пошло, подавилась, и банан вылетел как пробка из бутылки.
Тут один и говорит: — Да… Не получилось.
А другой в ответ: — Молодая еще…

Посчастливилось мне встретиться с одноклассниками в Москве. Кто-то был проездом (он и кашу заварил). Кто-то приехал специально. Кто-то живет здесь. В конечном итоге договорились встретиться в вестибюле метро Лубянка. 20 лет не виделись — нет уверенности, что узнаем друг друга. А учился я, что важно для истории, в славном городе Баку.
Итак, пятеро крепких загорелых бакинцев в вестибюле метро. Я припаздываю. Приняли какого-то мужика за меня. Тоже ждет кого-то. Не иначе их. Обступили. Прижали к стенке. Смотрят в глаза, ждут реакции, вдруг узнает. Еще раз – пятеро кавказцев. В глазах мужика испуг. Наверняка вспомнил все свои прегрешения. Одного из наших осеняет. Обращаясь к остальным: «Не он». Мужик, обалдев от радости: «Не я! !»

Гадости – палка о двух концах. Дело не только в том, что делать их — плохо само по себе. Результат порой оказывается вовсе не тот, на который рассчитываешь.
Как–то на рубеже 16 и 17 веков Японии один обедневший самурай решил начать варить сакэ. Дела шли ни шатко ни валко. Однажды он обругал за что–то своего слугу. Тот затаил злобу и решил испортить товар. Ночью он засыпал в бочку с напитком золы. Надо сказать, что в то время могли изготавливать лишь мутное сакэ. (далее…)