Стою на перроне в метро, жду поезд.
Прибывающий поезд, видимо, поднял пыль, и я чихнул от всей души, что аж эхом по станции разнеслось. В этот момент, человек 20, стоящих возле меня, поворачиваются, и как в фильме
«Матрица» одновременно говорят:
«Будьте здоровы!». Потом, так же одновременно, отворачиваются от меня и заходят в поезд. Я стою, прозреваю с происходящего. Меня кто-то хлопает по плечу и говорит: «Ничего, привыкнешь. Это Питер!».

Будь в Питере ровно 100 лет назад такая погода, рабочие Петрограда не готовились бы к революции, а занимались бы заготовкой дров…

Давался как-то в городе Петербурге торжественный концерт по поводу какой-то важной даты — дня города, может быть, или чего-то там еще. На концерте присутствовала сама Валентина Ивановна и другие «замечательные люди».
Состав выступающих на таких концертах не меняется уже много лет: мушкетер Боярский в шляпе, добрый доктор Розенбаум, кудрявый композитор Корнелюк, пожилая, но по-прежнему сдобная Людмила Сенчина, ну, и бессмертные Эдита Пьеха (иногда с внуком) и Эдуард Хиль. В общем, чем богаты.
И тут вдруг внезапно выходит на сцену композитор Каравайчук… (далее…)

Воскресное утро, Питер, Екатерингофский парк. По аллее бредет старушка-божий одуванчик интеллигентного вида; ее обгоняет бабища 2х2, ведущая на поводке (или как это у них называется) лошадь. Там где-то есть рядом конный клуб. Лошадь по ходу движения срет на дорожку так, что обойти это затруднительно даже здоровому человеку. Бабка несколько секунд созерцает этот процесс, потом говорит лошаднице в спину: «Зря Вы так раскормили собачку-то».

Теперь к Царь — пушке, которая не стреляет, и Царь — колоколу, который не звонит, добавился Царь — стадион, на котором невозможно играть.