Интервью с бабушкой в Донецке. Закутанная в тряпье, пожилая женщина с очень правильным литературным русским языком, отвечает на вопросы сытенького журналистика: — Как вы здесь живете? — Лучше всех. Нам никто не завидует.
И улыбнулась снисходительно.

— Простите, сэр, меня зовут Ребекка Смит, я из СNN. Как вас зовут?
Моисей Файнберг.
— Скажите, сэр, сколько лет вы уже ходите сюда, к Стене Плача, молиться?
— Да уже лет 70, не меньше.
— 70 лет! Это потрясающе! А скажите, что вы просите у Бога?
— Я прошу мира между христианами, евреями и мусульманами. Чтобы не было войн и ненависти между людьми. Молюсь, чтобы дети наши в безопасности выросли в людей, любящих друг друга и отвечающих за свои поступки.
Я прошу у Бога, чтобы политики всегда говорили правду и ставили интересы народа выше собственных…
— И какие у вас ощущения после 70 лет просьб?
— Ощущение, что я говорю со стеной!

Встречаются два журналиста-международника, один другому жалуется:
— Работать совсем невозможно стало, кругом беспредел: в Дели — раздели, на австралийском материке — обматерили, в
Гваделупе — отлупили! Ну, а у тебя как?
— Лучше не спрашивай! Только что из
Аджарии вернулся!

Журналисты ради прикола опубликовали объявление «Продам ядерную бомбу…». С раннего утра по объявлению заявились какие-то странные кавказцы. Потом пришли из КГБ. Третьим прибежал прапорщик, у которого как раз вчера со склада…

Журналистский семинар в РУДН. Перед будущими акулами и шакалами пера толкает речь лысая знаменитость нашего телевидения. Наступает время вопросов. С переднего ряда поднимается девушка и спрашивает: — Как Вы считаете, почему в России больше нет свободы слова?
Знаменитость, поправив очки, дает ответ, который я до сих пор считаю лучшим: — Представьте, что воры собрались ограбить дом. Как думаете, станут они приглашать прессу?